Роликовые коньки, белые когти и сломанное запястье

Реклама

Поддерживается

эпизод

Падение на роликовом катке означает, что писателю приходится писать от руки.

Отправь историю любому другу

Как подписчик, у вас есть 10 подарочных статей. давать каждый месяц. Любой может прочитать то, чем вы поделитесь.

Элли Роуботтом

Мне 33 года, и у меня три «Белых когтя» в толщине, я катаюсь на роликовых коньках на катке в долине Сан-Фернандо. Лазерные шоу разрезают деревянный пол на цветные кусочки. Диджей играет Синди Лаупер. Семьи держатся за руки и танцуют, связавшись гирляндой. Время от времени мой муж обходит меня, катаясь быстро и изящно, с блаженным выражением лица.

Когда мы зашнуровались, он сказал: «Ты уже делал это раньше, верно?»

«Совершенно», — пробормотал я.

Я лгал. Я никогда раньше не катался на роликах. Я вырос на роликах. Насколько все могло быть иначе?

Теперь, на полпути по катку, мой центр равновесия пропитан алкоголем и паникой, я знаю, что совершил серьезную ошибку. Я цепляюсь за перила, продвигаюсь к выходу и группе друзей, которые ждут там в ярких брюках-клеш и с волосами с перьями, которых дразнят по этому случаю. Видите ли, это вечеринка по случаю дня рождения. Вечеринка в честь 40-летия. «Кто сегодня вечером сломает кость?» Когда мы приехали, я услышал чье-то кудахтанье — шутку, которую я связал не столько с опасностями катания на коньках, сколько с возрастом именинника.

Выход теперь в пределах досягаемости. Я отпустил перила. Взмахивайте руками, чтобы подтолкнуть себя к двери. Безопасность, я плыву ради нее. Затем, поскальзываясь на коньках, я падаю.

Когда мое левое запястье касается дерева, весь мой вес следует за ним, и толпа издает причмокивающий звук, выдыхая весь воздух из комнаты. Меня охватывает тошнота, и я тяжело сглатываю. Я знаю, что я все испортил.

Некоторое время я остаюсь на спине, поглощая боль и унижение. Затем медленно ползу к выходу. Кто-то помогает мне встать. "Ты в порядке?" они говорят. «Это выглядело очень плохо». Я говорю да, со мной все в порядке, и прячу руку за спину.

«Этого не может случиться со мной», — плачу я, когда остаюсь наедине с мужем и могу свободно выражать эмоции.

Мы в машине, и он велит мне держать руку над головой.

«Оно сломано», — говорит он. "Нет вопросов."

Но его невозможно сломать, потому что мне нужно написать книгу. Да, та самая книга, которую я пытался написать больше года. Роман о модели Instagram и ее пластической хирургии, роман о том, что все говорят, является «амбициозной темой». Трудно писать о совершенстве, предупреждают они, трудно очеловечить людей, которым платят за это. Но я знаю кое-что о желании быть идеальным. Поэтому я упорствую и наказываю себя каждый раз, когда терплю неудачу. Я должен сделать это правильно. У меня нет выбора.

В отделении скорой помощи Нортриджа по телевизору показывают новости из Китая. Трупы в мешках, люди в масках. Корабль, полный болезней, который не может пришвартоваться. Конец февраля 2020 года.

Медсестра ведет меня и моего мужа в занавешенную смотровую комнату, а через 20 минут приходит хирург-ортопед в белом халате, испачканном чем-то вроде горчицы.

«Вы сломали запястье в двух местах, и у вас есть два варианта», — говорит он мне. «Номер 1, мы отвезем вас прямо в операцию. Номер 2, мы вправим кость вручную, наложим гипс и будем надеяться на лучшее».

«Какой дешевле?» Я спрашиваю.

Он готовит сложную перевязь, которая свисает с перекладины на потолке. «Мне нравится ручной сброс», — говорит он. «Это старомодный способ».

Когда он уходит за припасами, я поворачиваюсь к мужу, корчу рожу. «Вам нужен парень, который делает это изо дня в день», — говорит он. «Он не обязательно тебе нравится».

Доктор возвращается с чем-то похожим на перчатку, сделанную из пальчиковых кукол. Он надевает его мне на руку, пристегивает к потолочной перекладине, втягивает мою руку в перевязь. Когда он выворачивает мое сломанное запястье, ставя ногу на каталку в качестве рычага, я кричу.

«У нас есть крикун!» — говорит он моему мужу и подмигивает. «У нас есть дикий!»

Дикий – это не то, как я себя идентифицирую. Осторожный, прилежный, личность типа А, имеющая некоторую свободу действий в пьяных вечеринках по случаю дня рождения, это я. Жесткий, да, иногда и я. Контролирующий. Перфекционистский. Я начал считать калории в 12 лет, а в 19 лет мне помогли, когда мне помогли. Но через несколько лет подсчет возобновился, когда моя мать умерла после десяти лет операций и осложнений. Через несколько лет после этого